+7 (499) 288 16 73  Москва

+7 (812) 385 57 31  Санкт-Петербург

8 (800) 550 47 39  Остальные регионы

Бесплатная юридическая консультация!

Не нашли ответ на свой вопрос?

Проконсультируйтесь с юристом бесплатно!

Это быстрее, чем искать.

Ответ юриста уже в течение 10 минут

Закрыть
Кратко и ясно сформулируйте суть вопроса.
Пример: "Как открыть ООО?",
"Не выплачивает страховая, что делать?"
Запрещено писать ЗАГЛАВНЫМИ БУКВАМИ
Сформлируйте ваш вопрос как можно точнее и подробнее.
Чем больше информации - тем точнее будет ответ.
  • img

    Конфиденциальность

    Ваши персональные данные нигде не публикуются. Передача информации защищена сертификатом SSL.
  • img

    Быстро и удобно

    С нами вы сэкономите массу времени, ведь мы отобрали лучших юристов в каждом из городов России.

Спасибо, наш юрист свяжется с вами по телефону в ближайщее время. Также ваш вопрос будет опубликован на сайте после модерации.

Приказ об объединении школ


Пикеты, митинги, петиции — за последний месяц московские учителя и родители создали настоящее движение против объединения школ. Примеров, когда не согласные с созданием образовательных холдингов» чего-то добивались, почти нет, и главная тревога — что в Москве разрушается система работы с одаренными детьми и с детьми-инвалидами.

В середине октября на митинг в защиту образования, организованный школой «Интеллектуал», собралось около 1,5 тыс. человек. «Такой митинг по теме образования мы не могли собрать в Москве несколько лет»,— говорит сопредседатель профсоюза «Учитель» Андрей Демидов. Причины для недовольства накопились. Одна из главных — приказ об объединении школы для одаренных детей «Интеллектуал» с гимназией N1588, подписанный, несмотря на то, что управляющий совет «Интеллектуала» голосовал против.

В митинге участвовали учителя и ученики других школ. В том числе школы N1189 имени Курчатова: ей предписано влиться в ГБОУ N2077, в которое сейчас входят три общеобразовательные школы, школа для подростков с девиантным поведением и школа для умственно отсталых детей. Родители протестуют против слияния, указывая, что уровень школы придется опустить до «среднего». По той же причине против слияния выступает и лицей «Воробьевы горы», который хотят присоединить к школе N1305. Однако это бунт не только школ для одаренных детей. На митинге были и представители коррекционных школ: после слияния с обычными школами во многих из них сокращают психологов, дефектологов и других специалистов по работе с детьми-инвалидами.

Пролететь мимо «пилота»

Реформа образования была начата еще в 2007 году, тогда часть регионов начали переводить на нормативно-подушевое финансирование школ. До этого школы финансировались по смете. «Смета включала все нужды школы: и закупки, и коммуналку, и транспортные услуги, и зарплату учителей,— говорит директор Института развития образования ВШЭ Ирина Абанкина.— От количества учеников смета зачастую не зависела». Подушевое финансирование предполагало, что муниципалитет в каждом регионе устанавливает нормативы, согласно которым переводит деньги школам.

Москва начала переходить на новую систему в 2011 году, установила три норматива: на каждого ученика начальных классов — 85 тыс. руб. в год, на ученика средней — 107 тыс. руб., на старшеклассника — 123 тыс. руб. Переход назывался пилотным проектом — школы меняли смету на норматив.

Для многих школ это означало, что денег станет больше. Не вошли в «пилот» всего около двадцати школ, в том числе четыре школы из топ-20 Москвы: лицей N1535 (сейчас занимает первое место в топ-400 школ, составленном департаментом образования), лицеи N1501, 1502 и школа «Интеллектуал», рассказывает директор лицея N1535 Татьяна Воробьева. Эти школы получали повышенное финансирование, и «пилот» для них означал, что финансов будет выделяться меньше, чем раньше. «Мы отказались, потому что по смете получали в среднем на 5 тыс. больше на одного ребенка, чем по нормативу,— рассказывает Воробьева.— К тому же тогда не было уверенности, что проект просуществует долго, была надежда, что будут другие способы получить те же деньги. Теперь я понимаю, что не войти в «пилот» было нашей ошибкой, мы просто погнались за сиюминутной выгодой».

Были школы, которые урезание финансирования не остановило. Например, небольшая, всего на 60 учеников, школа N1199, больше известная как «Лига школ», вошла в «пилот», хотя до этого получала больше — около 160 тыс. руб. на ребенка. «Я просто не знал, что в «пилот» можно не войти»,— признается директор «Лиги школ» Сергей Бебчук.

Для «Интеллектуала» финансирование по нормативам также означало существенные финансовые потери: по смете школа получала 289 тыс. на ребенка в год.

Следующие два года для 20 «непилотных» школ все шло по-старому. Однако с 1 сентября 2014 года все повышающие коэффициенты и надбавки для школ отменили, и школы, не вошедшие в «пилот», начали получать «лужковское» финансирование, установленное в 2010 году для обычных школ в размере 63 тыс. руб. в год на ребенка. Одновременно захлопнулись двери в «пилот»: мэрия объявила, что прием заявок закрыт. Осталась единственная возможность получать деньги по нормативам — объединиться со школой, которая входит в «пилот», говорит Воробьева.

Объединение школ — это вторая после ЕГЭ часть болезненного реформирования школьного образования. И если на нормативы переходят по всей стране, то создание «многофункциональных образовательных комплексов», в которых учатся несколько тысяч детей, активно идет только в Москве.

Две стороны объединения

Первые опыты объединения школ в Москве относятся к 2008 году. Тогда, например, школа N548, центр образования «Царицыно», которая с 2,5 тыс. учеников ютилась в небольшом здании, рассчитанном на 800 человек, присоединила к себе школу, которая не пользовалась популярностью и не могла даже набрать первые классы.

«Благодаря объединению мы смогли построить «школу ступеней»,— говорит директор школы N548 Ефим Рачевский.— У нас в отдельном здании детский сад, по отдельности — начальная школа, средняя, старшая. Среда, в которой находятся дети, должна быть выстроена в соответствии с их возрастом. Для малышей должно быть игровое пространство, для подростков — много кружков и секций, для старшеклассников — много небольших помещений, поскольку они у нас обучаются в проектных группах. Сейчас считается, что первый фактор в объединении школ — экономический, так можно меньше тратить на административный персонал. На самом деле на первом месте педагогический смысл. Большая школа может быть многопрофильной, может позволить себе, например, преподавать математику на трех разных уровнях — для гуманитариев, химиков и биологов и будущих технарей. У нас, к слову, 36 учителей математики».

Многопрофильная модель школы Рачевского — благая цель, к которой стремился департамент образования Москвы, говорит ведущий научный сотрудник Центра социально-экономического развития школы НИУ ВШЭ Марина Пинская. По статистике, до 2011 года, когда началось массовое слияние школ, в Москве было 3,5 тыс. образовательных учреждений. За три года из 3063 детских садов, школ и колледжей образовалось 894 многопрофильных холдинга, и процесс слияния продолжается.

Оказалось, что не всем удается воплотить в жизнь модель школы Рачевского. Порой под одной крышей пытаются совместить несовместимое — вечерние школы и обычные, школы для одаренных и для проблемных детей. Родители жалуются, что многие школы теряют камерную атмосферу, к которой они стремились и в которой ребенку было комфортно.

«Есть примеры слабых школ, которые объединились и стали лучше. Есть примеры школ, для которых после объединения ничего не изменилось. Есть те, кто упал в рейтинге»,— говорит Бебчук. Например, важная деталь — кто возглавит образовательный холдинг после слияния. По логике, более успешная школа должна распространять опыт на школы, где уровень подготовки ниже. Однако такой механизм нигде не зафиксирован. А многие учителя после слияния увольняются, как это происходит, например в «курчатовской» школе N1189.

«Нет исследований по результатам объединения школ,— говорит Пинская.— Была заявлена цель — больше образовательных возможностей для детей. Но пока большая часть холдингов, которые я наблюдаю, это не «школы-ступени», а просто несколько учреждений под одной крышей, объединенные без вдумчивой подготовки. Например, я знаю прекрасного учителя, который говорит, что может заинтересовать своим предметом немотивированных, проблемных детей, но только если их не больше 20% класса. После объединения таких детей у него стало 60%, и работать он не смог».

Отношение к объединению у московских школ разное. Кто-то увидел в этом новые возможности, для кого-то, как, например, для лицея N1535, объединение — неизбежное зло. Воробьева знает, что лицей объединят со школой ниже уровнем, но неизвестно, станет ли она директором объединенного холдинга. Есть и школы, которые стараются всеми силами избежать объединения, и пока у них получается, как, например, у «Лиги школ» и физико-математического лицея «Вторая школа». Однако есть и примеры почти «насильственного слияния»: «Интеллектуал», школу N1189, вошедшую в «пилот», сливают, несмотря на то, что проблем с финансированием у нее нет; лицей «Воробьевы горы» вынуждают пойти на слияние из-за отсутствия собственного помещения.

Опыт некоторых школ показывает, что избежать нежелательного объединения можно, выиграв небольшую войну.

Школьные маневры

В феврале 2013 года школу N1941 попытались слить с гимназией N1306, которая позиционирует себя как «школа молодых политиков». Репутация у гимназии была незавидная. Большинство отзывов о ней напоминают калькуляцию поборов на различные нужды.

«Сначала вам говорят, что ребенок в принципе справился со вступительными тестами, но его нужно подтянуть до уровня школы, предлагают репетиторов,— рассказывает Мария Королева, мама одного из бывших учеников.— Потом выясняется, что в школе месяцами нет русского языка, учитель по математике только окончила вуз. Учительский состав меняется со скоростью ветра, а дети учатся с репетиторами, которых навязывает школа». Одним из главных активистов среди родителей учеников школы N1941, выступавших против слияния, стал старший научный сотрудник Института механики МГУ Андрей Хохлов. Место его работы впоследствии и сыграло решающую роль. «Когда я выбирал районную школу для своих детей, изучал все варианты,— рассказывает он.— Естественно, изучил сайт гимназии N1306, почитал отзывы, пришел в ужас. Отдал детей в ближайшую обычную крепкую районную школу N1941. Когда директор сказал родителям, что предстоит объединение с гимназией, что на него давят, родители взбунтовались». Актив школы подобрался юридически грамотный. «Мы хорошо понимали, что могут снять нашего директора,— рассказывает Хохлов.— Чтобы подстраховаться, скорректировали состав управляющего совета так, чтобы там стало больше родителей, а не педагогов, поскольку они беззащитны перед давлением чиновников. Под угрозой объединения жили еще примерно год».

В январе 2013 года помогла счастливая случайность: гимназия N1306 решила построить на бюджетные деньги блок начальных классов. Жители района протестовали против стройки, тогда гимназия сдала в префектуру ЗАО подписи преподавателей и профессоров МГУ за строительство. Увидев копии подписных листов, Хохлов начал опрашивать коллег: оказалось, что никто из них свою подпись за не ставил, был доказан факт подделки более 4 тыс. подписей. Разгорелся скандал в прессе, подготовка к строительству была остановлена, разговоры об объединении больше не возобновлялись. В гимназии N1306 от комментариев отказались. «Но мы понимали, что дракон бессмертен и такие попытки объединения продолжатся,— говорит Хохлов.— Поэтому, чтобы подстраховаться, решили объединиться с соседней школой N1498: у нее нормальная репутация и хороший, крепкий директор». Сейчас школы завершают слияние.

Еще один пример сопротивления объединению — прогимназия N1651, которую в конце 2012 года пытались объединить с двумя обычными школами и двумя детскими садами. Родители обращались к уполномоченному по правам ребенка Евгению Бунимовичу, встречались с депутатом Олегом Смолиным, известным противником объединения школ. Избежать объединения не удалось, но родители-активисты считают, что в результате борьбы сохранили свое здание и учителей, а прогимназические классы не были расформированы.

Так или иначе, уже понятно, что объединение, которое власти позиционировали как дело добровольное, оказалось принудительным и коснется, похоже, всех 3,5 тыс. московских учебных заведений. При этом расчетов эффективности образования, как и расходования средств в новых холдингах, у властей, как отмечают эксперты, просто нет. Как станут финансировать работу с одаренными детьми, оплачивать труд коррекционных педагогов — не ясно. Единственным очевидным итогом реформы приходится признать уравниловку.

К чему привело слияние школ: результаты исследования

Ученые из Высшей школы экономики выяснили, как изменилась жизнь учеников и педагогов в результате слияния школ, которое началось в 2012 году, — общее число московских школ за эти несколько лет сократилось более чем в два раза — с 1572 до 700. Цели его были заявлены достаточно четко: «Детям — хорошие знания, учителям — признание, карьера и рост доходов». Сейчас этот сложный, болезненный, не всем понятный процесс в целом завершился, и можно делать какие-то выводы. Стоила ли игра свеч? Оправдались ли надежды и обещания? Итоги исследования, которое называется «К чему привело слияние школ в Москве», опубликованы на сайте НИУ ВШЭ.

простые классы часто формируются по остаточному принципу

Главной целью всех реформ и, в частности, объединения школ в образовательные комплексы, была «доступность качественного образования». Логика была такой: раньше существовало ограниченное количество «хороших» школ, которые находились на особом положении — особое финансирование, педагоги, дети, прошедшие жесточайший отбор. Элитное образование, доступное очень немногим. С этим решили покончить: к « хорошей » школе присоединили несколько обычных, чтобы те имели возможность «подтянуться», а трудолюбивые и способные дети со всего района, приписанного к образовательному комплексу, получили возможности развиваться внутри него, а не ездить в школы через всю Москву. Реализовалось ли это на практике?

В качестве положительного результата участники процесса отметили то, что профильные классы стали доступнее, а образование в них, как правило, ведется на достаточно высоком уровне — по крайней мере, позволяет достойно сдать ЕГЭ по выбранным предметам. Однако во многих школах сохраняется жесткий отбор в лицейские и профильные классы: туда поступают самые сильные ученики, как правило, наиболее мощного подразделения комплекса или перспективные учащиеся из других школ. Исследователи назвали эту ситуацию «эффектом бутылочного горлышка», через которое способны пройти немногие. Из-за этого талантливые дети, которые не попали в «избранные» классы, оказались в еще более уязвимом положении, чем раньше — простые классы часто формируются по остаточному принципу.

Исследование показало также, что сильным школам не удалось подтянуть более слабые — разрыв между подразделениями одного комплекса остается огромным: например, из «подразделения-аутсайдера» сегодня 40% выпускников девятых классов уходят из школы в техникумы и колледжи, а из «подразделения-отличника» — в два раза меньше. Есть большая разница и в баллах по ЕГЭ, которые получают выпускники разных подразделений. Объединенные формально, как правило, по территориальному принципу, часто школы не становятся единым коллективом. Как указывается в исследовании, в некоторых объединенных школах «отсутствует общее для всех переживание доверия, комфорта, интереса к учебе», что мешает «создавать культуру общих ценностей для всего комплекса».

Что же произошло в целом с качеством обучения? Ученые отметили позитивный результат: неудач на экзаменах стало меньше, доля учеников, получивших на единых экзаменах низкие баллы (менее 30), снизилась. При этом доля двоечников уменьшилась почти в два раза. Однако серьезного роста тоже нет. Средний бал ЕГЭ по русскому языку и математике в московских школах почти стабилен. По русскому языку он увеличился с 70 до 71 балла, по математике — уменьшился с 57 до 55 баллов.

Много надежд возлагалось при слиянии школ на дополнительное образование. Чиновники обещали расцвет кружкового движения и развития детских талантов — ведь чем больше организация, тем больше у нее возможностей сделать так, чтобы все нашли себе что-то по душе. Например, в одной школе семь человек хочет заниматься шахматами, а три — хоккеем на траве. Удовлетворить их желания раньше не было возможностей, а теперь, когда школа стала в разы больше, уже не семь, а 13 шахматистов и 10 хоккеистов готовы заниматься, и ради них можно организовать любой кружок. Так ли это сейчас? Как показало исследование, доля детей, охваченных дополнительным образованием в школе, выросла. Но большинство школьных кружков стали платными, недоступными для многих семей.

мы стали как фабрика, все для рейтинга, а ученика потеряли

Как учителя чувствуют себя в объединенных школах? Получили ли они обещанные «признание, карьеру и рост доходов»? С точки зрения конкурентоспособности педагоги образовательных комплексов оценивают свои школы выше, чем их коллеги из неукрупненных заведений. Они реже занимаются репетиторством и другими дополнительными работами. Но, как считают исследователи, это не всегда означает, что у них высокие доходы: учителя комплексов реже отмечали рост зарплат и чаще говорили о чрезмерной занятости. Все это влияет на самоощущение. «Мы получаем столько же, а делать приходится больше», — подчеркнул один из педагогов. Больше трети учителей негативно оценили укрупнение школ. Недовольство вызвали плохой соцпакет, низкая зарплата, работа с трудными учениками и сложные отношения с начальством. Педагоги считают, что их заслуги часто не признаются. «Мы стали как фабрика, все для рейтинга, а ученика потеряли, до ребенка вообще уже нет дела», — заявил один из них.

Что же касается диалога с родителями и доступности руководства, здесь тоже не все однозначно. Родители теперь лучше информированы о событиях в школе, руководители школ заботятся об имидже организации, ее представлении во внешнем сообществе. Но само руководство малодоступно. Время у директоров комплексов расписано по минутам из-за высокой нагрузки и занятости. Неудивительно, что количество личных встреч руководителей школ с родителями сократилось, и прием ведется чуть ли не по предварительной записи.

Директора оторваны и от учителей, подчеркнули исследователи: «В крупном комплексе, в котором обучаются тысячи детей и работают сотни учителей, выстраивается управленческая пирамида, которая не предполагает тесного общения педколлективов, учащихся и родителей с находящимся на вершине директором».

Из-за этого недоразумения, которые можно было бы решить внутри школьного коллектива, в последнее время часто перерастают в скандалы. Например, так произошло недавно в учебном комплексе № 1133, куда были присоединены два уникальных образовательных учреждения: экспериментальный учебный комплекс (ЭУК) «Школа развития» и школа № 379 для детей с ОВЗ (ограниченными возможностями здоровья).

«К учебному комплексу № 1133 присоединили два образовательных учреждения: экспериментальный учебный комплекс (ЭУК) „Школа развития“ и школу № 379 для детей с ОВЗ. В обоих подразделениях начались изменения в худшую сторону. ЭУК, на базе которого осуществлялись проекты Федеральной инновационной площадки, планомерно уничтожается: был уволен основатель и бессменный директор подразделения, само оно упразднено. Разрушаются базовые принципы и основы развивающего обучения, происходит огромное количество процессуальных нарушений. Для учителей и учеников создается невыносимый психологический климат. Педагогам задерживают зарплату, сокращают воспитателей. Разрушается успешно функционировавшая 25 лет система, ради которой родители со всей Москвы возили сюда детей. Не лучше обстоят дела и в отделении для детей с ограниченными возможностями здоровья.

До слияния школ регулярно проводились психологические тесты со всеми учениками школы, каждую неделю работали психологические группы для детей и для родителей, индивидуальные занятия с психологом, удобные в плане расписания. В школе, где 80% детей имеют инвалидность и 100% детей с ОВЗ, нет ни одного медика. Вся помощь, которую можно оказать в случае ухудшения состояния ребенка, — вызов „03“. Подобные школы прекрасно справлялись с задачей социализации детей с хроническими заболеваниями, детей сюда привозят со всего города. Раньше воспитатели и учителя выполняли на безвозмездной основе роль персональных тьюторов — то есть было полное сопровождение ребенка в течение всего учебного дня. Были врачи, была постоянно присутствующая медсестра, которая делала уколы детям, которым был назначен какой-либо длительный курс. Сейчас этого нет».

Реорганизацию школ можно остановить

«Куратор из управления образования убеждала меня, что сначала надо объединиться, а потом смотреть, что выйдет»

Родители семиклассников молча сидят в актовом зале гимназии № 1576, пока директор расписывает прелести объединения с еще шестью школами и семью детсадами. Не беда, что четыре школы считаются «плохими». Ничего, что здания предполагаемого образовательного комплекса находятся в получасе ходьбы друг от друга. Главное – поскорее слиться, пока другие не объединились без нас. А то как потом конкурировать с огромным и богатым образовательным комплексом?

– Простите, – встает через два часа один родитель, – а этот вопрос уже решен или у родителей есть право выбора?

– О чем вы вообще говорите, – шикают на него сами же родители, – конечно, вопрос решенный!

В этом году по всей Москве объединяются школы – где по две-три, а где сразу 11 школ и 18 детсадов (такой проект есть в Жулебине). По данным столичного Департамента образования, за 2012 год поступили предложения от 1567 учреждений о создании 482 комплексов. Объединяться, как объясняет директор гимназии, выгодно из-за нового принципа подушевого финансирования: чем больше детей, тем больше денег.

«Сначала чиновники говорили, что крупные образовательные комплексы появляются по просьбе трудовых коллективов и родителей учеников, – рассказывает сопредседатель профсоюза «Учитель» Андрей Демидов. – Но сложно представить, чтобы полторы тысячи трудовых коллективов вдруг срочно решили объединиться. Часто о предстоящем слиянии директор объявляет на собрании трудового коллектива и тут же предлагает учителям подписать протокол о согласии на реорганизацию». В результате многие учителя и родители принимают известие об объединении как должное, не подозревая или забывая, что могут участвовать в решении этого вопроса.

По словам Демидова, формально Департамент образования Москвы как учредитель большинства столичных школ вправе реорганизовать их, не учитывая мнения общественности. «Но брать на себя политические риски чиновники не хотят, – продолжает Демидов, – поэтому для реорганизации школы сейчас требуется согласие трудового коллектива и управляющего совета при одобрении родителей». То есть если учителя или члены управляющего совета (в него входят учителя, родители, ученики) не поставят свои подписи под навязанной прось­бой, то никакого слияния не будет. Более того, даже если все они подпишутся, то не согласные родители могут объединиться и настоять на своем варианте.

Хождения по инстанциям

«Принципиально мы не против объединения, – говорит учитель школы № 1283 с углубленным изучением немецкого языка Марина Долбикова, – но для нас загадка, зачем нашу малокомплектную школу со своей программой и традициями включать в огромный образовательный комплекс на 3000 учеников? Зачем объединять с лицеем, подход к обучению в котором серьезно отличается от нашего? Я думаю, реорганизовывать надо с умом, а не так, как нам предлагают сейчас». Эта школа получила предложение объединиться с английской спецшколой № 1284 еще весной. Тогда представители немецкой школы были согласны, потому что, по словам родительницы Татьяны Проскуриной, «у языковых школ похожие цели и задачи». Но родители англий­ской спецшколы собрали подписи против.

1 сентября учителя и родители немецкой спецшколы узнали, что их директор неожиданно ушла на пенсию, а ее обязанности теперь исполняет директор лицея № 1500. Родители начали строчить обращения в самые разные органы власти, от прокуратуры до приемной депутата Госдумы. А учителя, видя поддержку родителей, отказались подписывать решение трудового коллектива об объединении. «На собрании нам много говорили о новых финансовых возможностях, – рассказывает Долбикова, – но ни слова не сказали о перспективах наших учеников. А ведь многие дети специально ездят к нам из других районов. Они поступали в эту школу, и ее хотелось бы сохранить».

На недавней встрече руководитель управления образования ЦАО предложил им представить документ от управляющего совета с описанием проблем и обещал рассмотреть его. «Мы собираемся уже в начале декабря отнести ему документ с просьбой назначить нам директора, – рассказывает Долбикова, – и параллельно ищем партнеров среди школ, близких нам по профилю, по программе обучения».

Митинг и голосование

Родители школы с углубленным изучением английского языка № 1223 услышали о возможном объединении с гимназией № 1576 и другими школами и детсадами не от директора. «Весной мы митинговали против слияния с еще одной школой, поэтому нам, видимо, решили ничего не говорить как можно дольше, – рассказывает родительница Ольга Вайсберг. – Мы узнали обо всем от сотрудника департамента, родственника одного нашего ученика». Педколлектив уже дал письменное согласие на объединение. Родители потребовали провести собрание. «Мы поискали документы, особенно нам помогла в этом фейсбук-группа «В защиту образования», – рассказывает Вайсберг, – и поняли, что нам не просто должны объявить о реорганизации школы. Сначала нужно обосновать необходимость реорганизации и подготовить внятные документы по программе развития нового комплекса. После этого документы должны пройти экспертную оценку, и только ознакомившись с ней, родители могут решать, имеет ли смысл что-то менять».

На собрании родители настояли на необходимости общего голосования. «Меня пригласили на беседу в школу, – рассказывает Вайсберг, – где куратор из управления образования два часа убеждала меня, что сначала надо объединиться, а потом смотреть, что из этого выйдет».

Теперь в школе назначено новое родительское собрание: ходят слухи о новом проекте объединения – всего лишь с одной соседней школой. «Конечно, для многих родителей это уже радость, – говорит Вайсберг. – Все-таки это не семь школ и семь детских садов. Но ведь главная проблема – мгновенное слияние без серьезных оснований и без продуманной программы развития – остается».

Статья написана по материалам сайтов: www.ucheba.ru, www.vedomosti.ru.

«